Возвращение к тишине:
Ладога

Есть путешествия, которые исподволь меняют нас самих — и мир вокруг вдруг обретает новую глубину, новый смысл. Именно таким стало путешествие вокруг Ладоги, которое проходило по землям двух регионов — Ленинградской области и Карелии, — о котором и пойдёт речь.

Вас ждёт не просто путевой очерк с перечислением достопримечательностей. Это исповедь человека, проехавшего по земле, где каждый камень дышит историей, а каждая монастырская стена — свидетельство великих чудес и великих трагедий. Мы пройдём по крепостной земле, помнящей восемнадцатилетних мальчишек блокадного гарнизона. Прикоснёмся к чудотворной иконе, вернувшейся домой спустя долгие десятилетия скитаний. Заглянем в глаза людям, которые веками хранят свою землю, свои традиции и свою особую, спокойную стать. И, конечно, услышим тихий плеск ладожской волны, которая баюкает уставших путников, обещая им возвращение.

Об авторе этих строк хочется сказать особо. Перед нами человек глубоко верующий — это чувствуется в каждом слове о благословении, о монастырях, о трепете перед святыней. Но вера эта не книжная, не отстранённая — она живая, согретая личным переживанием и благодарностью. И столько же в этом человеке жизненных сил, душевной бодрости и редкой способности радоваться простому — запаху трав, вкусу деревенского ужина, теплу человеческого приёма. И достаточно четкой гражданской позицией. Такое сочетание внутренней глубины и открытости миру встречается нечасто и подкупает сразу.

Передаю слово Ларисе Зиновьевне Догель — и приглашаю вас в это тихое, пронзительное и целительное путешествие вокруг Ладоги.

Всем доброго времени суток!

Зачем я здесь и почему — должна объяснить. Ещё до моего приезда в Москву, моя давно любимая компания «Чинкве-Терра» попросила меня поделиться впечатлениями от поездки «Вокруг Ладоги».
Вскоре по прибытии в Москву я дала согласие, но, прочитав отзывы моих коллег-путешественниц, подумала, что, возможно, этого делать и не стоит: мои впечатления оказались созвучны их рассказам. Однако, меня всё же попросили поделиться своими эмоциями — что я и делаю. Это будут впечатления сугубо мои, личные, которые, возможно, несмотря на их пространность, отзовутся кому-то ещё.

Всё началось в тот миг, когда я прочла анонс «Чинкве Терре» о поездке из Петербурга вокруг Ладоги на Валаам. Сердце сразу ёкнуло и тихо сказало: «Надо ехать».
Понимая, что в дальний путь нужно отправляться в телесном здравии, дабы не быть обузой ни себе, ни группе, я начала готовиться загодя. Сделала даже операцию на позвоночнике — не радикальную, но всё же. Мыслей об отказе почти не было, только высшие силы до последнего дня испытывали меня, посылая одно испытание за другим.
И вот, получив благословение нашего доброго настоятеля отца Константина, я отправилась в путь.

Это был мой первый выезд под крылом нашей дорогой Алины Леонидовны, о чьей душевной теплоте я уже была наслышана. Я знала её лишь заочно, а теперь выпало счастье познакомиться воочию.
Сказать, что эта женщина необыкновенна, — ничего не сказать. В ней слились ум, обаяние, интеллигентность, ровное, доброжелательное отношение к каждому и искреннее желание поделиться своими обширными знаниями. В неё невозможно было не влюбиться. Истинный подарок для Чинкве Терре.

Нас сопровождал Павел — немногословный, но удивительно надёжный и галантный. И конечно, Артемий — молодой, обязательный, внимательный водитель нашего небольшого автобуса, великолепно знающий своё дело.

Итак, в путь! Маршрут наш был довольно протяжённым, и значительную часть времени мы провели в дороге. Но долгий путь этот имел свою, ни с чем не сравнимую прелесть: можно было безотрывно любоваться живописными и на редкость разнообразными пейзажами — от строгих равнин Ленинградской области до суровых карельских лесов.

Попутно мы оценили и качество дорог, особенно в Карелии — по пути в Сортавалу, Олонец, деревню Большая Сельга, к эко-парку «Долина водопадов». Они оказались почти безупречны: с хорошей разметкой и на удивление свободные от интенсивного транспортного потока. Увы, есть здесь и общая для всей страны проблема — отсутствие обустроенных стоянок для туристических автобусов. Я даже писала об этом В. В. Путину после его зимней поездки на Байкал, но пока дело не сдвинулось. А без таких стоянок не будет настоящего развития внутреннего туризма. Очень хочется верить, что когда-нибудь этот вопрос решится.

Путешествие вокруг Ладоги началось с главного стража этих земель — крепости Орешек. Расположенная у истока Невы, она веками сторожит выход в Ладожское озеро. Здесь живёт история — суровая, непреклонная, как сам гранит крепости.

Этот северный край, раскинувшийся по двум берегам Ладоги — от ленинградских земель до карельских лесов, — дышит историей: викинги, шведы, войны, крепости…

Казалось, сами камни здесь помнят звон мечей и паруса далёких эпох.
Но есть память иная — та, что живёт не в веках, а в сердцах. И она возвращает нас к блокадному Ленинграду, к гарнизону, где стояли насмерть восемнадцатилетние мальчишки.

Продовольствие везли по Дороге жизни — тонкой ниточке, связывавшей осаждённый город с миром. Если бы блокаду не сняли, кто знает, чем окончилась бы та кровавая война.

Мы ходили по крепостной земле, буквально по костям загубленных и павших. Ни кладбища, ни почестей — только небольшой мемориальный холм, поросший травой. Такое остаётся в тебе навсегда.

Следующей остановкой стала Старая Ладога — первая столица Древней Руси, место, где дышит сама древность. Мы посетили древнейшую из известных крепостей — Староладожскую — и Георгиевский собор, чьи стены помнят ещё XII век.

Благодаря нашим организаторам мы попали в сакральные места, до которых сами вряд ли добрались бы.

Среди них — Тихвинский Богородичный Успенский монастырь - один из тихих колыбелей православия на Руси. Здесь, в пространстве, веками намоленном и напоённом светом, всё увиденное и пережитое словно собралось в единую точку — точку глубокого, сосредоточенного осмысления. Суета отступила, и осталась только тишина — та самая, ради которой, наверное, и отправляешься в путь.

Это место, где хранится чудотворный образ Пресвятой Богородицы, написанный, по преданию, самим евангелистом Лукой ещё при жизни Пречистой Девы. Сколько исцелений излилось от этой иконы…

В лихие военные годы икону вывезли из Тихвина. Её земной путь лежал через оккупированный Псков, Ригу, Лиепаю, польский Данциг. Потом была Германия, Чехословакия и, наконец, Америка, где она обрела временный приют. И лишь в 2004 году, спустя долгие десятилетия скитаний, икона наконец вернулась в родные стены Тихвинской обители. Нам же выпало редкостное счастье — приложиться к ней в почти пустом соборе, в тишине, где, кажется, слышно, как трепещет пламя свечи.

Надо сказать, весь наш путь будто направляла невидимая рука: перед нами открывались запертые двери, встречались добрые водители, лучшие гиды. Это было не случайностью, а закономерностью.

Так случилось и в Антониево-Дымском монастыре — тихой, скромной обители, стоящей над озером, которое издавна слывёт целебным. Мы приложились к мощам преподобного Антония, а затем, следуя древней традиции, с молитвой погрузились в прохладные воды — и вышли из них словно обновлёнными.

Всё здесь дышало покоем: и сосны, подступавшие к самой воде, и само озеро, гладкое, как отполированное серебро, в котором отражалось невысокое северное небо.

Следующей нашей остановкой стал Свято-Троицкий Александро-Свирский монастырь, основанный в начале XVI века. Это одно из тех мест, где, кажется, само время течёт иначе — медленно, как вода в древнем озере. Мы вошли под своды величественного Троицкого собора, построенного в 1695 году, и замерли перед его уникальными фресками. Побывали в часовне, поставленной на месте, где, по преданию, преподобному Александру явилась Святая Троица. А затем с тихим трепетом приложились к нетленным мощам святого.

После — простой обед в монастырской трапезной, который не просто согрел, но и наполнил какой-то особенной, спокойной силой.

А Мандроги… Там и сейчас останавливаются круизные лайнеры, но мне деревня открылась совсем иначе. На постоялом дворе, в тишине, напоённой запахом свежего дерева и трав, после сытного ужина с нас словно спадали пуды усталости. Всего один день — и ты уже срастался с этим неспешным деревенским укладом, будто всегда здесь жил — и только теперь, наконец, вспомнил об этом.

Днём нас ждали сюрпризы: мы мастерили обрядовых кукол и восковые свечи — каждую со своим потаённым смыслом.

Заходили в уникальный старообрядческий дом, впитывали быт и традиции его обитателей, бродили по музею водников, гуляли по «Лукоморью» — месту, точно сошедшему со страниц доброй сказки.

На четвёртый день путешествия Ладога показала характер: утренние метеоры до Валаама отменили, и наша группа оказалась перед выбором. Пришлось разделиться на 2 команды...
Четырнадцать человек, самых смелых, пересели на катера.
Озеро в тот день штормило: короткая волна, ветер, что выдирал из гребней белую гриву и сёк брызгами в лица. Наши капитаны вели суда ровным строем, рассекая метровые валы. Дух захватывало, но оно того стоило.

Остров встретил нас тишиной и простором.

Нас ждал редкий маршрут на микроавтобусе по дальним скитам, куда туристы заглядывают нечасто. Мы увидели скромный Казанский скит. Скит Всех Святых, куда женщин не пускают, обошли вокруг — и в этом тоже была своя строгая красота. В центральной усадьбе, в Спасо-Преображенском соборе, каждый мог помолиться и приложиться к мощам преподобных Сергия и Германа.

На Валааме я сделала всё, что задумала: обошла скиты, постояла на гранитных ступенях, что спускаются к самой Ладоге, вдохнула этот особенный воздух — густой от ладана, хвои и озёрной свежести. И на Валааме, и в Карелии я не впервые, но именно тогда в душе проросло тихое, неколебимое желание вернуться. Бросая монетку в воду, я шептала: «Обязательно вернусь».

Конечно, я мечтала о Валааме. Путь к нему выдался нелёгким, но мы выдержали все испытания. Алина Леонидовна подбадривала нас, и на обратном пути нам даже удалось забыться сном на волнах Ладоги — и озеро баюкало нас, словно в колыбели, мягко, бережно...

Вторая часть группы отправилась в горный парк «Рускеала»: гуляла вокруг Мраморного каньона, каталась на лодке по озеру Монферрана, дышала карельским спокойствием.

Дальше началось что-то совсем удивительное — словно на один день мы перенеслись в прошлое. В Сортавале нас ждал настоящий раритет — самый старый действующий паровоз России.

«Ладожская нерпочка» снималась в тридцати с лишним фильмах, а теперь тихо возит по городу всего два маленьких вагончика. И в этой тишине, в неторопливом стуке колёс было что-то щемяще-тёплое, почти детское. Рядом с нами ехал замечательный экскурсовод, и город открывался как старинная шкатулка: уютный, почти игрушечный, с северным обаянием, которое проникает в сердце незаметно, но навсегда.

Следующая остановка — Долина водопадов. Вот уж где карельская природа звучит в полную мощь! Шумные пороги, перекаты, водяная пыль на лице — всё дышало силой и свободой. Мы видели оленей, гладили белоснежных хаски, заглянули на старую мельницу и попробовали настоящую карельскую кухню. Простые, сытные блюда — но с таким вкусом, что понимаешь: эта земля умеет согреть путника.

А вечером нас ждал ещё один подарок. По пути в Петербург мы заехали в крепость Корела — древний северный форпост Руси, основанный на рубеже XIII–XIV веков. Она не раз переходила из рук в руки: была и шведской, и финской, но в итоге навсегда осталась русской землёй. Мы шли по её валам, трогали старые камни, и казалось, что они до сих пор хранят память о далёких сражениях и стойких защитниках. Стоять рядом с ними было по-настоящему волнительно.

Перечислять увиденное можно без конца — и всё равно не передать словами того воздуха, того света. За двадцать лет мы не объехали бы и половины того, что нам показала чуткая команда Чинкве Терре. Каждый день они дарили нам открытия и незаметную, но такую тёплую заботу.

Мне удалось немного приблизиться к людям, что живут на этой земле. Но чтобы узнать их по-настоящему, надо пожить с ними бок о бок и съесть тот самый пуд соли. Увы, времени на это уже не осталось.
И всё же даже короткое карельское мгновение дало нам почувствовать душу народа. Сами карелы, когда речь заходила о них, признавались: «Мы люди спокойные, не терпим спешки и суеты, разве что речь у нас быстрая». Мы увидели людей преданных, любящих свою землю и свято хранящих традиции с древних, ещё языческих времён.

Мы встретили людей добрых, отзывчивых, сдержанных — чего стоил один только тёплый приём, которым нас одарили. Мы видели людей, которые берегли свою природу и передавали эту любовь из поколения в поколение — просто, без громких слов, как передают что-то очень дорогое и хрупкое. Людей, уважающих себя и других, уставших от войн и распрей, довольных тем, что имеют, и не ропщущих без нужды.

Я на себе убедилась, что их натуральная косметика и вправду действует. А шунгитовые мази на можжевельнике унимали боль почти мгновенно. Вот так, через простые вещи — кусочек мыла, баночку мази, — и раскрывается душа народа.

В заключение хочу поблагодарить всех-всех-всех. И особенно — за помощь на вокзале с автоматической камерой хранения.

А у тех, кого невольно обидела, искренне прошу прощения.

Надеюсь, до новых встреч!

Заключение

Вот и подошёл к концу этот неспешный, но такой ёмкий рассказ. Обычно, закрывая очередной путевой очерк, торопишься сделать выводы — расставить акценты, подчеркнуть самое яркое. Но здесь хочется не анализировать, а просто помолчать. Посидеть рядом с автором на берегу Ладоги, послушать, как вода накатывает на камни, и подумать о том, как много мы откладываем на потом.

Ведь зачастую нам кажется, что настоящее путешествие — это непременно далёкие страны, чужие языки, иные культуры. А своё, родное, лежащее под боком, мы привычно оставляем «на когда-нибудь». И упускаем из виду, что именно здесь, на наших северных дорогах, можно прикоснуться к таким глубинам, которые не найти ни в одном заморском туре. Здесь история оживает не в музейных витринах, а под ногами — в крепостных камнях и мемориальных холмах. Здесь святыни веками хранят тепло молитв, и к ним можно приложиться в благоговейной тишине почти пустого храма. Здесь люди, глядя вам в глаза, рассказывают о себе то, что не прочтёшь ни в одном путеводителе.

Такие поездки — как глоток чистой воды. Они не просто расширяют кругозор, а возвращают нас самим себе. Напоминают, кто мы и откуда. И рассказ Ларисы Зиновьевны Догель — лучшее тому доказательство. За эти несколько страниц мы прожили вместе с ней и боль блокадной памяти, и трепет перед чудотворным образом, и тихую радость деревенского вечера, и благодарность к людям, которые сберегли для нас эту землю.

И завершить эту историю хочется словами Константина Паустовского — человека, который, как никто другой, умел видеть сокровенную красоту родной страны и заражать ею других:

Пусть же этот отпечаток останется и с вами. И пусть он когда-нибудь позовёт вас в дорогу — по ладожским берегам, по карельским лесам, по бесконечно красивой и ещё не разгаданной нами России.